Вопрос об увольнении порой становится более сложным, чем можно представить. Работодатель может вести себя довольно настороженно, даже если заявление сотрудника явно указывает на намерение прекратить трудовые отношения. Основная задача - понять, действительно ли сотрудник хочет уволиться.
Что произошло?
Гражданка Б. прослужила более 20 лет на позиции маляра в муниципальном учреждении. К сожалению, атмосфера в коллективе и условия работы стали ее угнетать. В один из дней Б. решила, что терпеть дальше не имеет смысла, и составила заявление, в котором написала: «Прошу уволить меня, потому что мне надоела эта ваша крысиная возня. Работать с вами дальше не хочу».
После подачи заявления женщина перестала приходить на работу, но её увольнение не произошло сразу. Работодатель зафиксировал её отсутствие и дважды отправил письма с призывом объяснить причины невыхода.
Не дождавшись ответа, спустя несколько месяцев Б. обратилась в суд с просьбой признать трудовой договор расторгнутым и выделить ей трудовую книжку и компенсацию.
Решение суда первой инстанции
Б. утверждала, что заявила о желании уволиться, и работодатель обязан был это учесть. Она считала, что работодатель удерживает её в штате, мешая устроиться на новом месте. С другой стороны, работодатель не согласился с тем, что заявление можно считать полноценным, указывая на его эмоциональный характер, и на то, что Б. не отработала обязательные две недели.
Суд первой инстанции принял сторону Б., отметив, что в её заявлении четко выражена воля прекратить трудовые отношения. В результате работодатель был обязан расторгнуть договор и выплатить Б. порядка 260 тыс. рублей.
Что произошло дальше?
Однако в апелляционном процессе решение было отменено. Суд указал, что фраза «я увольняюсь» в таком эмоциональном контексте не подтверждает явного намерения прекратить трудовой договор. В итоге трудовой договор остался в силе.
Но вскоре Б. обжаловала это решение, и кассационный суд согласился с её позицией. Суд постановил, что закон не требует строгих формулировок в заявлении об увольнении; главное – это ясное волеизъявление работника. Фраза в заявлении явно отражала её намерение уволиться, что было подтверждено во время судебных разбирательств.
В итоге кассация признала, что трудовой договор следует считать расторгнутым, и работодателя обязали выдать трудовую книжку и выплатить Б. около 260 тыс. рублей (Определение Восьмого КСОЮ по делу N 88-13106/2024).
